Здравствуйте, Гость !   [Регистрация]   [Вход]
Загадочная Япония
 В закладки:
 Япония  Новости из Японии  Судоку  Поиск  Форум  Рейтинг Аккаунт 
  Содержание

Япония
Статьи о Японии
   - География
   - Государство
   - Искусство
      - Японский сад
   - История
   - Кулинария
   - Культура
   - Литература
   - Религия
   - Традиции
   - Туризм
   - Язык
Энциклопедия
   - Растения японских садов
Японская кухня
   - Полезные советы

Рецензии на аниме
Схемы оригами
   - Схемы кусудам

Библиотека

Фотогалерея

Форум


  А также..


  •   Наша кнопка

    Если Вам понравился наш сайт - разместите у себя нашу кнопочку:



    Код кнопочки:

    <a href="http://leit.ru"><img src="http://leit.ru/logo1.gif" border=0 alt="Культура Японии"></a>


    Статьи о Японии

    Рассказы Танидзаки Дзюнъитиро
    Танидзаки в ранние годы был ярым противником натурализма в литературе, сделал попытку соединить в своём творчестве традиционные японские литературные вкусы с принципами эстетики западноевропейской декадентской литературы. Писал чрезвычайно смело, пренебрегая общепринятыми взглядами; его ранние произведения насыщены демонической энергией духа и плоти, таинственной силой роковой любви и подчёркнутого эротизма. Для позднего периода творчества (с 1923 г.) характерен отход от западного влияния и погружение в мир японской старины и эстетики.

    Та, которую я люблю




    Страница: 6/9

    Даже волны набегали на берег, словно в глубокой задумчивости, и мне захотелось замедлить шаг, пойти тише, как бы крадучись, чтобы ненароком не спугнуть этот пейзаж. Но непонятно почему, меня вдруг охватило волнение, и торопливо, словно за мной гнались, я устремился по дороге, которая петляла вдоль береговой линии. Вокруг царила мертвая тишина, и меня снова одолел тоскливый страх. Ведь стоит мне зазеваться, и я, быть может, уподоблюсь этим прибрежным соснам с корявыми стволами и поломанными ветвями-они застыли на берегу как каменные изваяния. И если я останусь здесь, поневоле должен буду превратиться в камень, и много-много лет, а может и вечность серебряные лучи луны будут лить на меня свой холодный свет. Не чувствует ли каждый, кому довелось увидеть пейзаж, такой, как мне этой ночью, что в нем пробуждается смутное желание умереть? Если умирать здесь, то и смерть не так страшна – вот мысль, которая, должно быть, привела меня в такое волнение.

    Льется яркий лунный свет, озаряя весь мир. Существа, которых коснулось сияние этого холодного света, навсегда умерли. Лишь только я живу. Только я живу и двигаюсь – эта мысль не давала мне покоя и гнала вперед. Она-то и возбудила во мне щемящее чувство, и оно росло с каждой минутой и все больше угнетало меня. И я невольно убыстрил шаг и разве что не пустился бежать по дороге. Но вот в следующий миг страх вселился в меня. Наверное, оттого, что я почувствовал свое одиночество в этом неподвижном мире.

    У меня перехватило дыхание, я на мгновение задержал шаг и неожиданно почувствовал, что окрестные места вызывают во мне грусть. По-прежнему ничто не нарушало мирного, молчаливого покоя этой пустынной местности, а небо и вода, дальние поля и горы растворялись в туманном свете луны. И эта мертвенно-бледная тишина похожа была на кадр внезапно остановленного фильма. Дорога серебристо-белая, словно от выпавшего инея. Странные резкие тени сосновых веток и стволов двигались по обочине дороги, змеясь и тихо скользя мне навстречу, потом исчезали у меня за спиной и появлялись вновь. Сосны внизу у самых корней вливались со своими тенями и скрывались в их густой черноте. Тени же, наоборот, становились отчетливо резкими. И казалось, будто они и есть деревья, а деревья – бесплотны. Может, и я поменялся местами с моей тенью и существую сейчас как ее отражение? И когда, замерев, в подпой неподвижности долго-долго вглядываешься в собственную тень, то кажется, что и она, распростершись по земле, неотрывно смотрит на тебя.

    Все вокруг неподвижно. Только мы двое – я и моя тень – шаг в шаг все еще бредем по дороге.

    «Я не слуга тебе. Я твой друг… Уж очень хороша луна, вот почему я здесь. Ты тоже одинок и несчастен, давай дальше пойдем вместе», – казалось, будто тень уговаривает меня.

    Чтобы как-то отвлечься, я шел, считая теперь тени от сосен. Время от времени дорога то приближалась к кромке прибоя, то отдалялась от нее. Море подгоняло к песчаному берегу невысокую пенистую волну и быстро размывало его. Казалось, ещё немного, и вода зальет корни сосен. Уходя, волна будто расстилала по песку белый атлас, а вновь набегая на берег, дробилась на множество бурунов, и они напоминали мыльную пену, взбитую в горячей воде. Удивительно, что и эти крошечные буруны, скользя по песку, отбрасывали короткую тень и тут же пытались настигнуть ее. Да что и говорить, в такие лунные ночи даже иголка и та не могла бы остаться без тени.

    Не то из морской дали, не то из чащи корявых сосен с покалеченными ветками, я не совсем понимал откуда, вдруг донесся странный звук. Быть может, мне всего лишь послышалось, но это все-таки был звук сямисэна. Хватающий за душу звук, который внезапно исчез, а сейчас вновь послышался, конечно же, принадлежал сямисэну. В прежние времена в Нихомбаси, когда по вечерам под теплым одеялом я засыпал рядом с кормилицей, прижавшись к её груди, с улицы часто доносились эти звуки. «Тэмпура хочу поесть, тэмпура хочу поесть» – эти слова кормилица всегда вплетала в мелодию сямисэна и напевала их вполголоса.

    «Да вот же. Разве ты не слышишь? Тэмпура хочу поесть, тэмпура хочу поесть».– Говоря так, она обыкновенно заглядывала мне в лицо, я прижимался к ней, и руки мои прикасались к ее груди. Может быть, это игра воображения, но в печальной мелодии сямисэна действительно, как говорила кормилица, слышалось! «Тэмпура хочу поесть, тэмпура хочу поесть…»

    Мы с кормилицей переглядывались и долго вслушивались в неторопливую жалобную мелодию. По безлюдной обледенелой улице, неожиданно легко постукивая гэта, бродячий певец шел мимо моего дома из Нингётё в сторону Комэятё. Звуки сямисэна медленно-медленно замирали, будто гасли вдалеке.

    «Тэмпура… тэмпура хочу, поесть… хочу поесть. Тэмпура… тэм… хочу… пура, хочу».

    Ветер унес эти слова. А у меня было такое чувство, что они словно отблеск пламени, который постепенно слабеет и исчезает в бездонной глубине. И хотя звуки сямисэна, я точно знал, давно смолкли, некоторое время я слышал нежный шепот: «Тэмпура хочу поесть, тэмпура хочу поесть», он все еще звучал в ушах.

    Показалось ли это мне, или я действительно слышал звуки сямисэна – вот над чем я размышлял в одиночестве, незаметно погружаясь в глубокий, сладкий сон. Протяжная мелодия и сегодня звучала, как прежде, печальная и .убаюкивающая, неотступно следуя за мной по дороге.



    Предыдущая страница Предыдущая страница (5/9) - Следующая страница (7/9) Следующая страница

    Переход к странице: [ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 ]


    Обсудить материал на нашем форуме


    Остальные материалы раздела Рассказы Танидзаки Дзюнъитиро
  • История Сюнкин. Часть 3
  • История Сюнкин. Часть 2
  • История Сюнкин. Часть 1
  • Лианы Ёсино. Часть 6
  • Лианы Ёсино. Часть 5
  • Лианы Ёсино. Часть 4
  • Лианы Ёсино. Часть 3
  • Лианы Ёсино. Часть 2
  • Лианы Ёсино. Часть 1
  • Рассказ слепого. Часть 3

    [ Назад | Начало ]
  •   Наши увлечения

     Выращиваем бонсай;
     Делаем темари;
     Изучаем бусидо;
     Складываем оригами;
     Смотрим аниме;
     Практикуем фэн-шуй;
     Читаем хайку;
    И многое другое,
    присоединяйтесь!

      Обратная связь

    · Авторы
    · Замечания по сайту
    · Письмо администратору

      Подписка на наши новости

    Рассылки Subsсribе.Ru
    Культура, искусство, история, быт и традиции Японии
    Рассылка 'Культура, искусство, история, быт и традиции Японии'

    Рассылки@Mail.ru
    Загадочная Япония - о культуре и традициях японской цивилизации.

      Какой из периодов истории Японии Вам наиболее интересен?

    Хэйан (794-1185). Перенос столицы в г. Хэйан (Киото). Фудзивара Митинага становится регентом. Война Тайра и Минамото. Появление первых буддийских сект.
    Камакура (1185-1333). Минамото Ёритомо становится сёгуном. Появление «Свода законов». Попытки Монголии напасть на Японию.
    Муромати (1333-1568). Восстановление власти императора. Разделение императорского двора на две части – Северный и Южный Двор. Появление португальских миссионеров, принесших огнестрельное оружие и христианство. Захват Ода Нобунагой власти.
    Адзути-Момояма (1568-1600). Тоётоми Хидэёси становится сёгуном и начинает проводить новые реформы («Охота за мечами»). Окончательное объединение Японии. Неудачная интервенция в Корею.
    Эдо (1600-1868). Начало сёгуната Токугава – Иэясу захватывает власть и переносит столицу в г. Эдо (Токио). Начало преследований христиан. Япония практически полностью отгораживается от внешнего мира. «Чёрные корабли» приходят к берегам Японии.
    Мэйдзи (1868-1912). Начало Мэйдзи Исин – возвращение власти императору, европеизация Японии. Первая японская конституция. Войны с Китаем и Россией, присоединение Кореи.
    Тайсё (1912-1926). Япония вступает в Первую Мировую войну на стороне союзных войск. Великое землетрясение в Канто.
    Сёва (1926-1989). Инцидент в Маньчжурии, события Второй Мировой войны. Бомбардировка г. Хиросима и г. Нагасаки. Капитуляция Японии и её последующая оккупация. Вступление Японии в ООН. Налаживание отношений с Россией и Китаем.
    Хэйсэй (1989-н/в). Бурный экономический рост и прорыв Японии в мировые лидеры в области высоких технологий, после чего последовал экономический и политический кризис.



    Результаты
    Другие опросы

    Ответов 11900

      This site is under Mad Bear`s protection




      Рекомендуем

    Бюро переводов с английского на русский язык

    Все логотипы и торговые марки на данном сайте являются собственностью их владельцев.
    Публикация материалов с данного сайта без письменного разрешения администрации запрещена © Кальчева Анастасия 2006-2010.
    PHP-Nuke Copyright © 2005 by Francisco Burzi.
    Открытие страницы: 0.02 секунды