Страница: 4/6
– Вы не рады? – запинаясь, спросила Токико.
Боясь, что причинил ей боль, Киёмори быстро ответил:
– Я счастлив – да, но мы – воины, и обязательно должен родиться сын. – Будь он аристократом, то возносил бы молитвы о рождении дочери, которая выросла бы несравненной красавицей и добилась чести стать императорской наложницей, но подобные мысли не приходили ему на ум. Проявления родительской любви как таковой не волновали его.
Снова наступила зима. Ноябрьским утром после сильного снегопада, когда у комнаты роженицы лежали глубокие сугробы, раздался плач новорожденного. Служанки Токико поспешили к молодому отцу и поздравили с рождением сына. Ликующий Киёмори не мог ничего предпринять – лишь мерить шагами помещение между комнатой роженицы и собственными покоями.
– Старый, выводи лошадь, мою лошадь!
Мокуносукэ, как и несколько других вассалов, переселился вместе с Киёмори в его новый дом.
– Молодой господин, как вы, наверное, счастливы!
– Я успокоился, просто успокоился!
– Вы направитесь теперь в святилище, возблагодарить богов?
– Нет. Прежде всего я должен увидеться с отцом в Имадэгаве. Старый, снег глубок… Ты должен остаться здесь.
Киёмори выехал за ворота. Приблизившись к бамбуковой роще, он услышал сзади громкие крики. Его звал брат жены, Токитада.
– Я пройду с тобой часть пути, бамбук перекрывает дорогу, – заявил он, догнав лошадь Киёмори.
Отяжелевшие от снега бамбуковые стебли пригнулись к земле и перегородили путь. Токитада выхватил кинжал и стал один за другим рубить нагруженные снегом стебли, прыгая вперед, как заяц, и то и дело оглядываясь с торжествующим видом.
– Спасибо, этого хватит! – крикнул Киёмори, с трепетом наблюдавший за проворным и находчивым пареньком. Его мысли вернулись к ребенку, появившемуся на свет этим утром, и тепло пробуждавшейся отцовской любви затопило его целиком. Тот сын – вне всяких сомнений – самый настоящий, собственный его ребенок от Токико!
Насколько он мог видеть, крыши Киото, Восточные и Западные горы, опоясывающие столицу, покрывал глубокий снег. Одинокая фигура, галопом скакавшая по улицам, пугала случайных прохожих, вызывала удивление и тревогу. Киёмори достиг ворот Имадэгавы, вскоре оказался лицом к лицу с отцом и объявил, задыхаясь:
– Наконец родился – сын!
– Пришел, значит… – отозвался отец, и его глаза наполнились слезами.
Киёмори самому едва удавалось сдерживаться, когда он смотрел на человека, почитаемого им больше, чем отец. Какая-то странная судьба свела их вместе. Они стояли перед неясным будущим, предзнаменования грядущих напастей теперь казались очевидными. За прошедшие три года многочисленные усадьбы были сожжены дотла. Могущественные монастыри сражались друг с другом с растущей жестокостью, разрушая храмы и пагоды, устраивая со своими наемниками марши на столицу, чтобы подкрепить требования к властям. И в то же время рождение сына императора Сутоку, престолонаследника, раздуло вражду между двором и правительством настоятелей монастырей, так как экс-император Тоба провозгласил своего младенца-сына от госпожи Бифукумон наследным принцем и преемником трона.
