Страница: 9/11
- Нет, - решительно сказал Буин, взваливая на спину мелодично позвякивавший мешок, - давайте экономить. Трудовая медяшка рё бережет. Вы не понимаете собственной выгоды. Накопим побольше денег и купим патент. Ведь в двадцать первом веке патент стоит ошень дорого, но сато открывает неограниченные восможности. У меня уже есть один грандиосный план. Это вам не на улице народ сасывать.
Но нам с корешем было не до грандиозных планов - очень уж мы наголодались. И дело не только в желудке: ведь не хлебом единым жив человек. Проклятый голод год из года сушил наши сердца. Он, как гнусное насекомое, похуже какого-нибудь клеща, впивался в нас и парализовал все наши желания. А теперь мы постепенно приходили в себя. Потребности росли, как грибы после теплого дождичка. Кёрри-райс, еще недавно казавшийся неслыханным лакомством, представлялся нам пищей, годной только для свиней. Наши ненасытные утробы жаждали бифштексов. Захотелось квартиру. Машину. Захотелось сумасшедшего веселья в ночных клубах. По сравнению с молниеносно разбухающими желаниями доходы от музыкального ящика были поистине нищенскими. И вот фортуна улыбнулась нам, сверкнув своими ослепительными зубами. Однажды у нашего ящика остановился умопомрачительный ракетомобиль. Из него вышли два жутких пижона и небрежно швырнули к нашим ногам огромный, туго набитый чемодан. Звякнуло золото.
- Мы из электрокомпании К., - сказал один из пижонов. - Здесь тысяча рё. Продайте нам ваш аппарат.
Мы с корешем, повинуясь единому порыву, сжали друг друга в объятиях. Вот оно, долгожданное богатство! Не сон, а явь. Золотой звон был несравненно приятнее заунывной мелодии синтетического голоса. И потом, кто сказал, что деньги не пахнут?! Очень даже пахнут - жареным мясом, изысканнейшими рыбными кушаниями, разными соусами и подливками... Наши мысли бешено завертелись. Может быть, запросить побольше? Поломаться, набить цену? Нас распирало и счастье, и жадность. Но мы подумали о Буине и немного поостыли.
- Нам надо посоветоваться с компаньоном, - нерешительно сказал Косю.
- Как угодно, - буркнул главный пижон. - Но имейте в виду, у вас будут неприятности. Эту штуку конфискуют, а вы можете угодить в тюрьму за нарушение уличного движения. Так что не лучше ли сразу согласиться?
- Не продавайте! - выкрикнул кто-то из толпы. - Нечего фирмам лезть не в свои дела! Эти спруты готовы на все наложить свои щупальца, даже на наслаждения. Ишь чего захотели - монополизировать наслаждение!
Представитель компании быстро обернулся:
- Ничего подобного! Вы глубоко заблуждаетесь, уважаемые граждане. Мы не собираемся монополизировать наслаждения. Как раз наоборот. Заботясь о вашем благе, электрокомпания К. решила дать людям возможность наслаждаться в широком масштабе. Тысячи людей смогут одновременно слушать голос этого аппарата.
Он подтолкнул к нашим ногам чемодан и заговорил снова. Теперь в его тоне появились угрожающие нотки.
- Ну как? Продаете? Или позвать полицейского?
Только полный идиот может променять тысячу рё на полицейского! Выбор был сделан мгновенно. Мы подхватили чемодан и, не веря своему счастью, понеслись по улице. Ой, что с нами творилось! Мы хохотали, орали, прыгали козлом, стучали по чемодану кулаками и пятками и все слушали и слушали упоительный, ни с чем не сравнимый звон денег...
Дальше все происходило, как в тумане. Очнулись мы в каком-то кабаре. На полу, около нас, груда одежды - брюки, фраки, плавки, подтяжки и прочее барахло. Я стреляю пробками от шампанского в толстого бармена, он кланяется и радостно улыбается. Косю обмакивает палец в пахучий соевый соус и выводит на моих свежевыбритых щеках замысловатые узоры. На столе, на стульях, на полу огромные лужи, словно только что прошел дождь из виски, сакэ и шампанского. Я оставляю в покое бармена, становлюсь на четвереньки, лижу пол и кричу, что никогда еще не пил такого удивительного коктейля. Девочки покатываются со смеху. Одна пытается сесть мне на спину, и я, блаженно зажмурившись, обещаю быть ее верной лошадкой и прокатить по всему городу...
