Страница: 5/11
Но дайнагон Дзэнсёдзи на этом не успокоился и сообщил монахине
Кога, отцовой мачехе, - так, мол, и так, мы все уплатили выкуп, хорошо
бы вам тоже принять участие...
"Дело вот в чем, - прислала ответ монахиня, - двух лет
Нидзё потеряла мать; отец, дайнагон, жалел девочку, души в ней не чаял и
чуть ли не с пеленок отдал ребенка во дворец. Я была уверена, что она
получит там образцовое воспитание, лучше, чем дома, среди нас,
неразумных, и уме никак не думала, что она превратите! в столь
необузданную особу. Это упущение государя, который ее воспитывал. Не
потому ли не научилась она отличать высших от низших, что ее слишком
баловали, во всем потакали? Вот она и вообразила о себе невесть
что! Я за это не в ответе. Позволю себе дерзость заметить, что если
государь считает меня виновной, пусть соизволит прислать ко мне посланца
непосредственно от своего высокого имени. В противном случае я не
собираюсь иметь к этому делу ни малейшего отношения. Будь
Масатада
жив, он искупил бы вину дочери, поскольку безрассудно ее любил.
Что же до меня, то я вовсе не чувствую особой жалости к Нидзё, и, если
бы, к примеру, государь приказал мне вообще порвать с ней всякую
родственную связь, я была бы готова выполнить это его приказание так оке
послушно, как любое другое!"
Когда я подала это письмо государю, он, прочитав его, сказал:
- Госпожа монахиня не так уж неправа... Она вполне резонно
ссылается на обстановку, в которой ты росла во дворце. Да, недаром
сказано, что, если человек взвалил на себя заботу о женщине, ему
придется таскать это бремя на спине вплоть до Трех переправ в подземном
мире. Но что ж получается? Выходит, я потерпел урон и мне же следует его
возместить?
- Когда правители упрекают подданных, вполне естественно, что
подданные пытаются оправдаться... - заявили вельможи. Тут все начали
высказывать разные суждения по этому поводу, и в конце концов дело
кончилось тем, что государю тоже пришлось вносить выкуп. По его
поручению Цунэтоо вручил дары. Вельможи получили каждый по мечу, а
женщины по одному косодэ. Все это было так забавно, что словами не
описать!
- - -
В третью луну, в день поминовения государя-монаха
Го-Сиракавы[10], по заведенному обычаю состоялось пятидневное
чтение сутры. Часовня, воздвигнутая этим государем при дворце Рокудзё,
сгорела в Десятом году Бунъэй[11], и служба совершалась в
моленном зале при Дворце Огимати. В последний день чтений, в отсутствие
государя, к нам во дворец прибыл гость - духовное лицо, принц-епископ
Сёдзё[12], настоятель храма Добра и Мира.
- Подожду августейшего возвращения! - сказал он и расположился в
одном из залов.
Я вышла к нему, сказала, что государь, должно быть, скоро
вернется, и уже хотела уйти, когда он попросил: "Побудьте немного
здесь!" - и я осталась, ибо в общении со столь высокой персоной было бы
неприлично вдруг ни с того ни с сего убежать, хотя меня несколько
удивило, зачем я ему понадобилась. Его преподобие повел речь о разных
стародавних делах.
