Страница: 5/11
У меня больше не сохранилось ни зеркала, ни прибора для туши,
оставленных мне на память отцом и матерью. Я все продала ради служения
богам; наверное, мое усердие оказалось угодным богу Кумано, потому что
кисть бежала легко, труд спорился, до завершения оставалось уже немного.
Пришло время покинуть Кумано, но мне было жаль расставаться с этими
святыми местами, и я всю ночь провела в молитвах. На рассвете я слегка
задремала, и мне привиделся сон.
...Мне снилось, будто я сижу рядом с покойным отцом; вдруг кто-то
объявляет о прибытии государя. Я поднимаю глаза и вижу государя - на нем
кафтан из ткани, окрашенной соком хурмы, узор парчи изображает двух
птиц, повернутых головами друг к другу; государь как-то странно клонится
на правую сторону. Я выхожу из-за занавеса и усаживаюсь напротив, а
государь удаляется в храм бога Кэцумико и, немного приподняв занавес,
улыбается, и так весело... Опять слышится голос: "Пожаловала государыня
Югимонъин!" - и я вижу ее сидящей за занавесом в храме бога Мусуби в
простом наряде, на ней всего лишь косодэ и белые хакама; государыня
приподнимает до половины занавес, достает два белых косодэ и подает
мне.
- Мне так жаль, что тебе пришлось расстаться с памятными подарками
матери и отца... - говорит она. - Вот, возьми взамен эти косодэ!
Я беру ее дар, возвращаюсь на свое место и говорю отцу:
- Как же так, ведь он украшен всеми Десятью добродетелями... По
какой же причине, унаследованной из былых воплощений, стал он таким
калекой, что не может держаться прямо?
- Это оттого, что с одной стороны у него нарыв... - отвечает мне
дух отца. - А нарыв этот означает, что под властью государя много таких,
как мы с тобой, неразумных смертных людей, и он всех их жалеет и
лелеет... Так что он вовсе не по своей вине не может держаться
прямо...
Я опять гляжу на государя и вижу, что он все так же ласково
улыбается.
- Подойди поближе! - говорит он. Я встаю, опускаюсь перед ним на
колени, и он подает мне две ветки - стволы у них обструганы добела, как
палочки для еды, а на кончиках - по два листочка дерева
наги...[2]
...На этом я открыла глаза. Как раз в это время началась служба в
храме Нёирин. Безотчетным движением проведя рукой по полу рядом с собой,
я внезапно нащупала какой-то предмет - это оказался веер на каркасе из
кипарисовых спиц. Поистине чудесным и благостным показалась мне эта
находка, ведь лето на дворе давно миновало! Я взяла веер и положила его
рядом со столиком, на котором писала сутру. Когда я рассказала о своем
сновидении одному из местных монахов, он сказал:
- Веер - символ Тысячерукой Каннон. Вам привиделся благой сон,
стало быть, вы непременно сподобитесь благодати!
Образ государя, увиденный во сне, сохранился в моей душе: закончив
переписывать сутру, я, в слезах, пожертвовала храму последнее из
косодэ, некогда подаренных государем, ибо какой смысл было бы
по-прежнему держать его при себе?
